Глава 20 из 34 · Арест и лагеря · с. 39–40 · 3 мин

Обещание Богу доброй совести

Лагерь из числа верующих послужил для советской власти образцом. По-видимому, Хрущёв собрал их в один лагерь, чтобы не распространялась проповедь Евангелия. Или другой был умысел… Верующие из разных конфессий, может быть, начнут воевать друг против друга. Но их намерения не сбылись. Разницу увидели не только чекисты, но и все остальные люди.

Христос сказал: «По плодам их узнаете их… Так всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые. Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые. Всякое дерево, не приносящее плода доброго, срубают и бросают в огонь. И так по плодам их узнаете их» (Мф. 7:16–20).

И здесь, в этом лагере, Бог помог провести водное крещение тем душам, которые уверовали в узах. В частности, и я имел в сердце своем большое желание принять водное крещение. Ведь я много лет уже был христианином, в 1953 году получил крещение Святым Духом. Старался служить Господу всеми силами. Но когда проходили сугубо братские беседы, и мне надо было уходить, или невдалеке стоять на страже, сердце тревожил один вопрос: «Когда же представится возможность и мне стать членом Церкви Христовой?»

… И вот наступил мой день. Сразу же после отбоя наш епископ Иван Левчук (он был трижды судим за веру в Бога, и в общей сложности отбыл в заключении около 20 лет) зашёл на жилую вахту, где размещались надзиратели. Для всех он был уважаемым человеком, и лагерная обслуга к нему относилась с большим почтением. Брат Иван был и пламенным проповедником, и прекрасным рассказчиком, поэтому всякий, беседующий с ним, слушал его очень внимательно.

И вот Иван Антонович мирно беседует с надзирателями, заговаривает их. А мы, братья, в этот момент вступали в Завет с Господом. Нас было пять душ — Максим Дорошенко, Иван Ефименко, брат Пётр из Ленинграда, Василий Кузьмич и я, которым в тот день служитель Александр Хейлик из Крыма преподал водное крещение по вере.

Погружение совершали в фонтанном водоеме, хотя осень уже вступила в свои права, и вода была очень холодная. Я перед этим заболел гриппом, была небольшая температура. И всё же решился в таком состоянии здоровья принимать крещение. Не было у меня никаких сомнений! И, слава Богу, сразу после крещения эта болезнь оставила меня.

…В этом лагере имел драгоценное общение с братьями во Христе Владимиром Акименко и двумя немцами из Поволжья Андреем Дерингом и Яковом Штаделем.

Также с благодарностью вспоминаю братьев и сестёр, которые писали нам в тюрьму, поддерживали морально и духовно. Получил я однажды письмо от неизвестного мне брата Демьяна Файерчука из Жмеринки. Видимо, кто-то из освободившихся дал ему мой адрес. Мог ли я тогда подумать, что этот город когда-то станет для меня родным?

Одиннадцатый лагерь был завершающим на пути моих передвижений с места на место, последним этапом различных испытаний веры.

Воспоминания об этом прошедшем пути равносильны тому, что я сделал второй заход по извилистым и трудным местам. Мне нелегко было всё это вспоминать. Эти воспоминания весьма обременительны и томят.

Многое уже приходит в забвение, но, забывая прошлое, мы простираемся вперёд, «чтобы познать Его, и силу воскресения Его, и участие в страданиях Его, сообразуясь смерти Его, чтобы достигнуть воскресения мертвых» (Фил. 3:10–11). Эта цель должна быть близка всякому человеку, верующему в Него.

В одиннадцатом лагере, как я уже писал выше, со мной остались только Ефим Дехтяр и Афанасий Мельник, с которым мы работали в одной бригаде в инструментальном цехе (он выполнял работу на фрезерном станке, а я на строгальном). Бригадир Семижон обычно приносил чертежи, а мы их распределяли между собой, помогая друг другу.

Весной 1967 года они вышли на свободу, а я ещё остался до 1 ноября добивать свой срок.