Глава 4 из 34 · Детство и война · с. 10–11 · 4 мин

Детство

Родом я из Белоруссии, где появился на свет в 1932 году. Мои родители Павел Степанович и Анна Кондратьевна — крестьяне — жили в то время на своем хуторе вблизи деревни Павловичи Пружанского (ныне Берёзовского) района Брестской области. В 50 метрах от нас — тракт, где в своё время проходили войска Наполеона, а также немцы в период Второй мировой войны. Поэтому наш хутор был весь ископан окопами, где было немало патронов с гильзами.

Невдалеке — небольшая речка и болотистые места. Очень было радостно на душе, когда наступала весна. Быстро таял снег, кругом текли звонкие ручейки, и вся наша местность наполнялась стаями различных птиц, прилетевших с юга. Трели птичьих голосов веселили и град Божий, и сердца людей. Помню, вечерами любил слушать, как раздавалось эхо кваканья лягушек. А днём дети закатывали брюки до колен и босиком шли по болотистым местам — собирали яйца диких уток.

Ещё одно яркое воспоминание детства — многоцветный ковёр цветов, в котором преобладала желтая окраска. И я, и соседские дети рвали эти цветы, приносили домой к родителям и ставили их на стол — вазой служила пустая консервная банка.

Все дети в нашей местности с детства были приучены к труду. Как сейчас помню ласковый голос мамы, которая будила меня по утрам:

— Вася, сынок, уже пора. Вставай!

А по утрам так сладко спалось нам, мальчикам, которые накануне вдоволь и наработались, и набегались. Через пять минут заходила мама и удивлённо спрашивала:

— Ты всё ещё лежишь?

И тогда я понимал: надо вставать… Я пас наше стадо коров и овец, а когда подрос, уже ходил за плугом, занимался вместе с родителями различными хозяйственными делами. Поэтому учиться времени не хватало. В возрасте восьми лет поступил в первый класс, а поскольку школы в нашей деревне не было, ученики занимались небольшими группами на дому.

До 1939 года, пока Западная Белоруссия находилась под владением Польши, все было хорошо. Селяне-единоличники с радостью трудились на своей земле. Поля обрабатывали лошадиной и человеческой силой, засевая их различными культурами. Жили, в основном, небогато, но голодающих не было. Благодатное было время — своевременно шли дожди, и землю согревало прекрасное солнышко, и она щедро родила при Божьем благословении всё необходимое для пропитания.

Люди того времени, в основном, были набожны, боялись делать какой-либо грех, и были весьма довольны своей жизнью. Мы были общительными, дружелюбными, в сердцах людей жила взаимная любовь и уважение, и главное, что не было между нами розни. Все были равными. И я о Боге знал с самого детства. Бабушка, мама и папина сестра были баптистами. Меня с самого детства учили молиться, говорили, что обманывать — грех, брать чужое нельзя. Когда же пришла Советская власть, верующим запретили собираться. И все духовные уроки детства очень быстро позабылись. По сути, и само безоблачное детство на этом закончилось.

Когда поляки отступили от нас, пришла другая власть со своим безбожием и обманчивым призрачным светлым будущим. У разумных людей все это не вмещалось в сознании, а не разумеющим власть давала шансы укрепляться. На почве всего этого между людьми получился раздор, они стали не доверять друг другу. Все были настолько запуганы, что никто не смел произнести и слова против безбожной власти. А если кто-то и осмелился, то мог до утра исчезнуть без вести.

… Я не сужу советскую власть, Бог будет судить. Все мы предстанем пред судилище Христово, чтобы каждый дал Ему отчет: что он делал, живя в теле. Написано ведь в Слове Господнем, что существующие власти Им установлены. Поэтому Бог и допустил советскую власть, как горнило испытания для многих. Прошли этим нелёгким путём, наравне с родителями, и дети довоенной и послевоенной Белоруссии. Правда боролась с неправдой — кто на что был способен.

Воистину: золото испытывается в огне, а люди — в испытаниях. Бог посылает их для царей, вельмож и для простолюдинов. Он испытывает праведного, а нечестивого и любящего насилие ненавидит душа Его. Что касается лукавого, он в те годы искушал людей, предлагая им свое светлое будущее — будущее без Бога.

А кто шел по истинному пути и верил в светлое будущее с Богом, тех судили, давая срок заключения как закоренелым преступникам — до 25 лет, а некоторые были казнены безжалостной атеистической машиной. От жен и маленьких детей отнимали отцов и, искушая, говорили: «Зачем вам идти в тюрьму, оставлять семью? Откажитесь от Бога и Библии, и мы вам возвратим свободу. Вы ещё так молоды!»

И меня самого не раз вызывали в КГБ с подобными предложениями, хотя я был судим не за веру в Бога. По Его великой милости поверил в Спасителя, уже будучи в узах.