Глава 11 из 34 · Арест и лагеря · с. 26 · 4 мин
В Магадане
В Магаданской пересыльной тюрьме нас поместили в большом бараке. Нары в этом бараке были трехэтажными, а в углу сделан дощатый туалет, где стояла 200-литровая деревянная бочка, куда по нужде нужно было подниматься по ступенькам. Буквально за ночь она наполнялась доверху. Утром ее выносили и опорожняли в определенном месте. Обычно доля выносить выпадала тем, кто помоложе.
И вот в один из дней выпало нести мне с молодым хлопцем. Взяли вдвоем эту довольно тяжелую бочку, поставили на дрючок, подняли и понесли. Немного не доходя, на небольшом склоне я поскользнулся и упал, а бочка с содержимым вылилась на землю. А когда падал, слетела с головы моя зимняя шапка, и поплыла. Можете представить себе магаданские зимы, и что значит остаться без головного убора… Вопреки природной брезгливости, всё же поднял шапку, начал сразу чистить снегом. Потом в бараке долго мыл её под умывальником, и под собой сушил.
За несколько дней с этой пересылки нас всех развезли по лагерям. Подготовили грузовые машины, на кузове которых сделали дощатый фургон, кругом по периметру — деревянные скамейки (нас размещалось около 20 человек). Место возле кабины машины было предназначено для конвоя и отгорожено досками. Посреди стояла маленькая железная печка.
Ехали мы 5 суток при пятидесятиградусном морозе, печка спереди немного грела, а от стенки спина просто замерзала. Две ночи мы делали передышку в лагерных изоляторах, и, по милости Божией, наконец-то мы доехали до нужного места. Мой друг Николай Пышнюк из Ровенской области чуть не умер в дороге. Ещё ехали со мною Василий Солопонов из Алма-Атинской области и Михаил Рапалов из г. Рубцовска, которых тоже судили за веру в Бога. Они отбывали наказание — 25 лет лишения свободы в лагерях строгого режима.
Писатель Александр Солженицын написал книгу об архипелаге ГУЛАГ. А мне самому пришлось испытать это на себе. Частично я прошёл берлаговские лагеря, Тайшетские и Мордовские, плюс многочисленные пересылки от Бреста до Якутии. А сколько лагерей было в Воркуте, Караганде, Норильске и Сибири! А впрочем, вся Россия была одним огромным лагерем, обнесенным колючей проволокой.
Причина такого положения известна — поклонялись твари вместо Творца, Который сотворил небо и землю и весь род человеческий. Один Бог достоин славы, а люди славили идолов, с их портретами шествовали по центральным улицам и площадям городов. Воздавали честь богу своих крепостей, говоря: «Слава авиации!», «Слава артиллерии», «Слава покорителям космоса!» И пели песню, где были слова: «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек!» Кому-то, конечно, было легко и вольно дышать, но основная масса людей была порабощена тяжелым трудом, живя в нищете.
Тьма и мрак, которые нависли над землёй, не совсем сошли. Там, где он загустел, многие люди ещё омрачены прошлым — сатанинскими безбожными амбициями и привычками, которые за многие годы так глубоко укоренились в сердцах людей. Но, слава Богу, что уже началась Его работа над этой страной. Он, в Своё время, вознаградит ожидание многих людей, чтобы не томились и не мучились сердца праведников.
В узах я встречал верующих, которых осудили на большой срок заключения. Был там Михаил Жилин из Красноярского края, Павел Копко и Иван Московкин из Иркутска, двое братьев Василий Патрышев и Фёдор Седенко были с Дальнего Востока. Во всех городах нашей необъятной земли были верующие, которые проповедовали людям Слово Божье. Проповедовали и жизнью своей…
Однажды во время сильной пурги, заключенные в одном из северных лагерей могли перемещаться по его территории только держась за натянутую верёвку, видимости не было никакой. Один из уголовников, наблюдая первую любовь к Богу у брата из Грузии по фамилии Самолазе, спросил у него: «А может твой Бог остановить пургу?»
— Мой Бог может всё! — твёрдо ответил брат. Видя, что все заключённые выжидающе смотрят на него, помолился с живою верою, и сразу же пурга утихла на некоторое время, утвердив и без того высокий авторитет христианина.