Глава 16 из 34 · Арест и лагеря · с. 33–34 · 3 мин
В Мордовии
Прибыли мы в Мордовские лагеря. Сначала я работал в седьмом лагере на изготовлении диванов. Но вскоре меня отправили в первый лагерь. Ехать никуда не надо было — перейти через дорогу со своим матрацем и постельными принадлежностями. Я взял свои вещи и прихожу на проходную первого лагеря, здесь все вещи обыскивают. А у меня была книжечка — часть Слова Божьего. Я уже знал, как лагерная администрация презирает Писание. И задумался: как перенести с собой эту книжечку?
Нашёл простое решение: подвесил её в рукаве на тонкую нитку. Когда делали обыск, я сразу дал на досмотр матрац с постелью. Надзиратели обыскали постель и бросили мне, чтобы связывал. Я им тут же дал на обыск свой дощатый чемодан и мешок с рабочей одеждой. Пока надзиратели занимались осмотром моих вещей, я уже связывал постель, а вместе с нею и свою драгоценную книжечку. Когда же обыскивали меня самого, то ничего уже, конечно, не нашли.
И вот я захожу в первый лагерь. В нём, в основном, были собраны верующие в Бога разных конфессий. Здесь я почувствовал себя, как на свободе, — вокруг тишина, никто не ругается, не курит. На территории везде чистота, даже растут цветы. Но самое главное, меня с радостью встретили братья по вере.
И я был очень благодарен Богу за всё, прославляя Его в моих молитвах и радуясь тому, что Спаситель сопричислил меня к живой Церкви, к обществу Господню. Хотя попытки поколебать меня были.
Приезжают два человека из ЦК Компартии Белоруссии. Спрашивают:
— Вы верующий?
— Да, — отвечаю я.
— А если опять начнется война, вы будете защищать Родину с оружием в руках?
— Христиане живут в разных странах мира. Скажите: как же я буду поднимать руку на своих братьев и сестер? Не могут христиане быть братоубийцами, мы — Божий, особенный народ, — говорю я и подкрепляю местом из Писания: «С вершины скал вижу я его, и с холмов смотрю на него: вот, народ живет отдельно и между народами не числится» (Чис. 23:9).
— Окончательно ли вы избрали путь христианина? — спрашивают меня.
— Да! — твёрдо ответил я, после чего меня, до времени, оставили в покое.
…С 1961 года по 1964 заключённым было здесь относительно хорошо. Разрешали получать от родственников посылки, можно было и самим за деньги покупать съестное. Но потом всё это прекратилось. Приказали всю свою гражданскую одежду и часы отослать домой. Теперь за год можно было получить две или три посылки, весом не более 5 кг. Раньше таких ограничений не было. У кого были деньги на лицевом счету, то в кассе выдавали талон на ларёк. Тем, кто отбыл две трети срока, — на 7 рублей, а кто сидел меньше, — на 5 рублей.
В этом лагере мы изготовляли деревянные футляры к настенным часам, занимались также различными строительными работами. Со временем из Москвы сюда переехал завод по изготовлению ряда металлических изделий: сепараторов, редукторов и многого другого.
Из столицы нам привезли заводское оборудование устаревшего типа, но при всём этом завод работал на полную мощность.
В основном все верующие имели рабочие специальности, были способны работать на различных механических станках. Я работал в инструментальном цехе на строгальном станке по металлу, имел 4-й разряд, и в месяц получал 20 рублей.