Глава 17 из 34 · Арест и лагеря · с. 35–36 · 4 мин

Сберечь во что бы то ни стало

Лагерному начальству и надзирателям при нас — верующих — было очень хорошо. Не бастовали, не дрались, дисциплину не нарушали и работали все добросовестно. Только вот нас обижали: не давали молиться Богу и отнимали, где только находили, религиозную литературу.

…Один раз произошёл такой случай. Несколько братьев собрались в жилом помещении с Библией в руках разбирать Слово Божье. Сели в маленьком уголке возле стенки, где только помещалась тумбочка, а с правой стороны стояла двухэтажная койка. Одним из присутствующих тогда был брат Михаил Гордиенко (он уже водворился у Господа, в последние годы был епископом Черкасской области). Другой — Афанасий Мельник, который за веру в Бога отбыл три срока, в общей сложности 18 лет.

И вдруг нагрянул отрядный капитан Богдановский. Подошёл к Михаилу и хотел выхватить Библию из рук. Но как такую драгоценность — оружие христианина — отдать без боя? Никак нельзя! Брат Миша с Библией прыгает на верхнюю койку, капитан тянет его вниз, а Афанасий всем своим телом притормозил капитана. Все же Михаил падает с койки вниз головой, и сразу залезает под неё. А за этими кроватями стояли другие, а уже за ними был выход на улицу.

Миша, когда прыгал под койку, молниеносно передал Библию товарищам, которые там находились, и Книга книг сразу же была вынесена из секции. Но капитан этого не видел.

— Вылезай, — строго приказывает он Михаилу, заглядывая под кровать. Когда же тот вылез, капитан видит, что Библии в руках верующего уже нет. Он понял, что остался осмеянным. Потемнел лицом и молча пошёл в свой кабинет.

Раньше, при Сталине, не было таких отрядных. Это Хрущёв придумал, чтобы над каждой рабочей бригадой был отрядный, по чину — вплоть до майора. Каждый из них имел в жилом бараке отгороженный кабинет, из которого вёл наблюдение за заключёнными.

Был и такой случай. Несколько свидетелей Иеговы собрались с маленькими, от руки переписанными, книжечками и изучают Писание. Внезапно барак окружили надзиратели, входят и застают эту группу. Один из надзирателей, он был невысокого роста, подходит к Серафиму, который держал в руках книжечку, и хотел её выхватить из рук. Но тот быстро стал на ноги (а он ростом был очень высокий), и поднял книжечку вверх. А надзиратель подпрыгивает, всё равно пытается забрать улику.

Тогда Серафим видит, что рано или поздно заберут, и берёт эту книжечку себе в рот. Смотрит надзиратель вверх, и не придумает, что делать. Тогда Серафим крутнулся и выходит за дверь, а за дверью направо была раздевалка рабочей одежды. Там он передал книжку своим хлопцам.

Надзиратель смотрит за ним, но стоит сзади. Тогда Серафим делает вид, что жуёт книжку и последним большим глотком он как будто бы проглотил её.

— Что, съел? — спрашивает надзиратель.

— Да, — виновато отвечает и кривится Серафим.

Это было даже не смешно, а нелепо, насколько упорно преследовалось Божье Слово в безбожной России. А нам оно было необходимо, как воздух и вода. Через проповедь Слова Божьего многие обратились к истинной вере.

…Заключённый Николай Григорьев некоторое время посещал собрания свидетелей Иеговы. Но что-то влекло его к нам, он постоянно ходил рядом и прислушивался. Однажды спрашивает меня:

— Василий, я не имею в душе покоя… Все верующие служат Богу искренно, и все считают, что ходят в истине. А где же она — эта истина?

— Коля! Не буду говорить от себя, — сказал я. — Послушай Слово Божье.

И зачитал ему места из Писания о покаянии, водном крещении и крещении Духом Святым. Выслушал он меня внимательно, ничего не сказал, но с тех пор стал ходить к нам на собрание.

В день Пасхи мы собрались для молитвы в небольшом помещении на летней агитплощадке. Был там и Николай. И когда увидел, что начали молиться братья, возревновавшие о крещении Духом Святым, присоединился к ним.

— Боже! Ты воскрес в этот день! Воскреси же и меня!

И тут Господь крестил Николая Духом Святым! Какая была радость у всех! И с тех пор он присоединился к нам и стал нашим братом.

В Мордовских лагерях имел общение с уверовавшим братом из Симферополя Николаем Голышевым. Он на войне был разведчиком, и ему осколком мины оторвало ногу ниже колена. Он ходил на протезе. Когда милиция пришла его арестовать за веру в Бога, случился конфуз.

Как только в двери постучали, Николай резко открыл двери, и они ударили милиционера в нос.

— Милиционер должен знать правила, — обличил его Николай. — Он должен подставлять под двери ногу, а не голову.

Когда же зашли в дом, стали сразу по всем сторонам смотреть. Один из них наклонился, и тут Николай живо выхватил у него из кобуры пистолет. И опять же его обличает:

— Нельзя так небрежно относиться к своему оружию!

Пока они делали в доме обыск, Николай выскочил через окно. Я не помню уже, где его нашли впоследствии. Но знаю, что неправедным судом судили и забрали от жены и маленьких детей. Срок лишения свободы в то время давали от 5 до 10 лет.