Глава 18 из 34 · Арест и лагеря · с. 37 · 3 мин
Уроки брата Всеволода
… Был в нашем лагере брат Всеволод Ципенко из Мариуполя (его все любили и называли просто — Сева), имевший дар проповеди Слова Божьего. Он страдал болезнью глаз. Днём видел хорошо, а ночью не видел вообще, и в темноте его надо было за руку водить.
Однажды поздно вечером брат Сева, сидя на траве с группой заключённых, проповедовал Евангелие. Мимо проходил один негодный человек из Кубани — Николай.
— И ты ещё здесь проповедуешь?! — злобно выкрикнул он и бросил горсть земли в глаза проповедующему. А брат улыбнулся… и ни слова в ответ.
На следующий день, стоя в колонне перед разводом, Николай почувствовал, как ему что-то положили в карман. Это брат Сева ответил на зло добром, положив своему обидчику пакет с сахаром.
Николай рассказывал об этом много лет спустя и плакал. Наверное, до сих пор жгли его голову угли Севиного благословения. Ведь брат поступил по Писанию: «Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу [Божию]. Ибо написано: Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь. Итак, если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напой его: ибо, делая сие, ты соберешь ему на голову горящие уголья. Не будь побежден злом, но побеждай зло добром» (Рим. 12:19–21).
…Точно таким же образом Сева поступил и в 1957 году во время ареста. Брат был на съезде служителей в Харькове, а списки делегатов оказались в руках КГБ. После этого начались массовые аресты. И в его дом буквально ворвались офицеры и начали многочасовой обыск. Брат Сева незаметно кивнул маме, и сестра Ирина без слов поняла просьбу сына.
— Позвольте приготовить обед для семьи, — обратилась она к проверяющим, и те разрешили. Под наблюдением нескольких пар глаз женщина в молчании работала у плиты. Тем временем нашли так называемую «антисоветскую литературу»: Библию, напечатанные и писанные от руки сборники христианских песен, стихотворений, письма друзей, открытки. Всё это уложили в мешок — улов оказался хорошим. Составлены акты. Всё это заняло полдня.
После завершения обыска брат Сева обратился к «работникам»:
— Товарищи, вы хорошо поработали, теперь пора и пообедать. Пожалуйста, садитесь за стол, всякий трудящийся достоин пропитания.
После некоторой заминки «гости» всё же сели за стол. Сева помолился Богу, прося благословения на пищу. С аппетитом покушав, участники обыска ушли, прихватив мешок с «компроматами», и Севу в придачу. После скорого суда брату присудили восемь лет лишения свободы.
Он освободился на четыре года раньше меня. В 1970 или 1971 году я навещал мариупольских братьев, с которыми имел общение в заключении. Навестил и братика Севу. Принял он меня очень тепло. Вместе вспоминали пережитое, молились и благодарили Господа.
Когда уезжал домой в Лугу под Ленинград, он мне дал с собой тыкву, так ему хотелось меня угостить тем, что не растет в северной полосе. Ну а я ему в посылке высылал маринованные грибы. Братская любовь, родившаяся в узах, продолжалась и в последующие годы.