Глава 24 из 34 · На свободе · с. 48–49 · 5 мин
Замысел КГБ не удался
Здесь, в Жмеринке, меня вызывали в КГБ. Им не нравились мои христианские нравы. Меня пытались очернить, сделать виновником перед коллективом цеха, чтобы склонить меня уйти с истинного Божьего пути. Решили в присутствии всех провести мощное антирелигиозное мероприятие. Но их замысел не удался: Бог одел меня в броню праведности, перед которой не устоит самое сильное оружие мира сего. Господь и здесь даровал мне победу, слава Ему!
… Сразу после окончания рабочего дня наш главный мастер цеха перед всеми присутствующими первым начинает делать доклад:
— Наша бригада носит высокое и почётное звание коллектива коммунистического труда, — говорит он, — но в нашей бригаде есть такой рабочий Василий Матяш, который запутался в паутине, и надо всем нам его оттуда выпутать. Он состоит в запрещённой религиозной секте.
На этом короткий доклад мастера закончился. Только напоследок он ещё спросил:
— У кого-то из присутствующих есть вопросы?
— У меня есть вопрос, — сказал я, недолго думая.
— Пожалуйста, говорите.
— Вот вы только что сказали, что я нахожусь в запрещённой религиозной секте, — продолжаю я. — Тогда назовите дату и номер того последнего государственного постановления, в котором указано, что секта, в которой я состою, была запрещена?
— У нас сейчас под руками такого постановления нет, — ответил он.
— Значит, вы не подготовлены, чтобы сказать правду присутствующим здесь людям, — заявляю я. — Такое обвинение надо подтвердить соответствующими государственными документами. Значит, вы не готовы к такой встрече…
Ничего больше не сказал мне мастер цеха, только ещё спрашивает у присутствующих:
— У кого-то ещё есть вопрос?
— У меня есть, — сразу же говорю ему я.
— Пожалуйста.
— Среди нас, присутствующих, я вижу постороннего человека, и хочу знать, кто он?
— Я корреспондент Жмеринской газеты, — поднялся на ноги мужчина и показал красную книжечку.
После этого выступают три коммуниста. Завершающий из них говорит:
— Эта секта нелегальная, она имеет связи за рубежом.
— Если ты так говоришь, то должен иметь определённые основания для этого. А говорить, что попало, никуда не годится, — возразил я ему на это. Сказать им было нечего, и на этом обвинения закончились. После этого мастер закрепил за мною одного коммуниста, чтобы тот наблюдал за мною и перевоспитывал, а собрание объявил закрытым. И на этом все разошлись по домам.
Я тоже ушёл. Отошёл метров на сто, и вдруг пришло побуждение вернуться. Видел, как в кабинет мастера вместе с ним зашли корреспондент и ещё несколько человек. Тоже захожу в кабинет и говорю всем, а особенно корреспонденту:
— Скажите, как вы думаете меня перевоспитывать своей ложью?
Корреспондент молчит, а мастер задаёт мне вопрос:
— Вот скажи, Василий, как ты поступишь, если начнется война, на нас нападут враги, ты что, не будешь защищать свою Родину?
— В Слове Божьем на этот вопрос есть много ответов, — говорю я и цитирую им всего несколько мест из Библии: «…наша брань не против крови и плоти…» (Ефес. 6:12–18), и «… мы народ отдельный и между народами не числимся» (Чис. 23:9), «…любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного…» (Мф. 5:44–45).
А этот корреспондент раньше был у меня в доме. Он приходил с милиционером (соседом моей жены, когда она была ещё девицей и жила по улице Кармелюка, 17), и двумя дружинниками с красными повязками на руках. И во время их совместного визита моя жена поздоровалась с работником милиции и напомнила ему:
— Мы же когда-то жили по соседству с тобой…
Корреспондент этот разговор слышал и запомнил. И вот он написал обо мне статью в областной и районной газетах. И пишет, якобы я сразу проживал по улице Кармелюка, но соседи не понравились, да и милиционер жил по соседству — много лишних глаз. И поэтому решил перебраться с ул. Кармелюка на улицу Долинскую, где купил себе «фортецю» и стал проводить религиозную агитацию.
Много ещё другой неправды и клеветы написал он о моём прошлом и настоящем. Я процитирую только несколько фрагментов:
«… Матяш і далі розпускає довкола себе сектантський дурман, тче павутиння, в яке потрапляють довірливі простаки. Полюбляє виступати з промовами на таємних зборищах «братів» і «сестер»…»
«…Лицемірство, підступність — риси, властиві для Романюка, Матяша, інших сектантських верховодів. Марно вони намагаються натягнути на себе шкуру невинних овечок…»
«…Особняк в провулку (інакше не можна назвати оселю Василя Матяша) перетворився в монастирську фортецю… А там ведеться ворожа релігійна пропаганда…».
Перевод на русский:
«…Матяш продолжает распространять вокруг себя сектантский дурман, плетёт паутину, в которую попадаются доверчивые простаки. Любит выступать с речами на тайных собраниях "братьев" и "сестёр"…»
«…Лицемерие, коварство — черты, присущие Романюку, Матяшу и другим главарям сект. Напрасно они пытаются натянуть на себя шкуру невинных овечек…»
«…Особняк в переулке (по-другому нельзя назвать жилище Василия Матяша) превратился в монастырскую крепость… А там ведётся враждебная религиозная пропаганда…»
Интересный факт: и ко мне домой, и на предприятие приходил один корреспондент, но в районной и областной газетах эти клеветнические статьи подписаны разными фамилиями — Федоренко, Осипов, Гайченко. Что это за люди? И как совесть позволила «честным и правдивым строителям коммунизма» ставить свои подписи под этими измышлениями? Всё это было сделано, чтобы всячески меня опорочить неправдой, опозорить и оттолкнуть от меня всех людей.
После этой публикации наши соседи спрашивают у моей жены: — Неужели дают контейнеры, чтобы перевозить вещи с улицы на улицу?
Они прочитали статью в газете и узнали, что мы, якобы, раньше «жили» по ул. Кармелюка. На этой улице в девичестве жила моя жена Анастасия Ивановна. Но соседи этого не знали. Зато они помнили, как возле дома на ул. Долинской мы разгружали два контейнера (они были упакованы ещё в Луге). Вот так власти сеяли у людей недоверие против верующих.